Атлас Дюбуа де Монпере. Часть 2, лист LIX, рис.3. Руины Черкес-Кермена.

Черкес-Кермен и Кыз-Куле

Замок и село Черкес-Кермен являются прямыми наследниками Эски-Кермена. В путеводителях, посвященных «пещерным городам» Крыма, им в лучшем случае отводят несколько строчек. Между тем Черкес-Кермен в некоторой степени также можно считать пещерным поселением, не менее интересным, чем Мангуп, Инкерман или Эски-Кермен. Расположено оно к западу от «Старой крепости», в глубоком горном ущелье у подножия возвышенности Топшан.

Черкес-Кермен. Фото: Е.А. Голомшток, 1930-е.
Черкес-Кермен. Фото: Е.А. Голомшток, 1930-е.

«Черкес-Кермен показывается поздно, когда вы почти въехали в него, – читаем в «Очерках Крыма» Евгения Маркова. –  Узкая гора, гораздо меньшего размера, чем Мангупская, мысом выделяется от соседних гор и образует узенькую теснину, совсем почти спрятанную в пазухе каменных твердынь. В этой пазухе расположена деревня Черкес-Кермен. Известковые толщи здесь приняли оригинальную форму закругленных столбов и желваков, словно их обточила рука человека. Множество пещер, выглоданных снизу водою, дали жителям повод воспользоваться скалами, как домашними постройками. Задний план почти всего двора – скала, и почти в каждой скале пещера. В одной конюшня или хлев, в другой амбар, кухня, погреб. К некоторым приделаны ворота, дверочки, плетни, лесенки. В начале деревни экономия какого-то мурзы; это огромный, глубокий сарай в недрах скал, недоступный дождю, несмотря на отсутствие ворот; сарай доисторической первобытности, помещавший, между прочим, в числе экипажей, хорошенькую модную карету на лежачих рессорах.

Черкес-Кермен. Улица села. Фото: 1920-е.
Черкес-Кермен. Улица села. Фото: 1920-е.

В Черкес-Кермене множество драгоценного материала для художника-туриста. Дорожка идет несколько выше построек, так что внутренность дворов видна почти с высоты птичьего полета, и фигуры татарок и татарчат, окаменевшие в картинных позах на своих плоских кровлях при виде нашей кавалькады, сообщают пейзажу характерную полноту» [Марков, 1884, с. 465-466].

Приезд Великих Князей Николая Николаевича и Михаила Николаевича в селение Черкес-Кермен 27 января 1855 года.
Приезд Великих Князей Николая Николаевича и Михаила Николаевича в селение Черкес-Кермен 27 января 1855 года. Русский художественный листок В. Тимма, №5, 1856

Особенностью ущелья является наличие в нем скальных навесов, которые издревле использовались его обитателями для жилья и хозяйственных нужд. Исследования, которые проводил в Черкес-Кермене в первой половине прошлого века, когда в селе жило крымскотатарское население, археолог и востоковед А.Н. Бернштам позволили выделить несколько типов пещерных помещений.

Большие навесы у въезда в село, не имевшие никаких искусственных сооружений в виде изгородей и т.д., использовалась для ночевки общественных отар овец. Навесы поменьше, с каменными или плетеными оградами, предназначались для частных стад. Если площадь первых составляла 200-300 кв. метров, то вторых 70-80 кв. метров.

Черкес-Кермен. Пещерный загон для скота. Фото: Е.А. Голомшток, 1930-е.
Черкес-Кермен. Пещерный загон для скота. Фото: Е.А. Голомшток, 1930-е.

Кроме того, были и жилые пещеры. В некоторых из таких «пещерных домов» присутствовала только одна наружная стена, представлявшая собой обмазанный глиной плетень, а иногда более капитальную постройку из дикого камня, уложенного на глине. Стены жилого помещения облицовывались деревом. Такие сооружения, позволявшие экономить ресурсы, принадлежали беднякам.  У зажиточных крымских татар дома «выходили» из-под скалы наружу, имея по три внешних стены, а иногда и черепичный козырек. Среди пещер хозяйственного назначения выделялись также предназначенные для сушки табака [Бернштам, 1931, с. 13-20].

Черкес-Кермен. Жилища крымских татар. Фото: Е.А. Голомшток, 1930-е.
Черкес-Кермен. Жилища крымских татар. Фото: Е.А. Голомшток, 1930-е.

На гравюре XIX века из книги П.И. Сумарокова «Досуги крымского судьи» под западным склоном плато Топшан видны развалины церкви, облицованной штучным камнем. Рядом по склону – надгробные памятники, о которых известно, что некоторые из них были с надписями.

Черкес-Кермен.
Черкес-Кермен. Гравюра по рисунку А. де Палдо (?). Рисунок 7 ко 2-й части «Второго путешествия в Тавриду» П.И. Сумарокова (1805).

К 30-м годам XX века, когда сюда добрались археологи, их уже полностью разобрали на стройматериалы. Из письменных источников следует, что церковь носила имя двух св. Феодоров – Тирона и Стратилата [Мальгин, 1994, с. 155].

Надгробие с мусульманского кладбища Черкес-Кермена. Фото Эски-Керменской экспедиции, 1930-е.
Надгробие с мусульманского кладбища Черкес-Кермена. Фото Эски-Керменской экспедиции, 1930-е.

Древнее поселение находилось в верхней части балки. Следы многочисленных жилищ, среди которых виднеется керамика XIII-XIV вв., покрывают дно ущелья [Домбровский, 1966, с. 22-23]. Согласно данным турецкой переписи 1529 года, население Черкес-Кермена составляло около 353 человек и было полностью христианским [Fisher, 1981, p. 154]. Греки-христиане в количестве 307 душ покинули село в 1778 году при переселении в Приазовье [Мальгин, 1994, с. 155]. Мусульманская община Черкес-Кермена продолжала жить здесь до депортации крымских татар в 1944 году.

Немецкие солдаты 391-го пехотного полка в Черкес-Кермене (1942)
Немецкие солдаты 391-го пехотного полка в Черкес-Кермене (1942)

В 1929 году научный сотрудник Музея антропологии и этнографии АН СССР Г.И. Петров сделал фотографии жителей села. Исследовав их, он пришел к выводу, что они являются носителями этнических признаков народов Северной Европы, Кавказа и Турции, высказав предположение, что у проживающих в Черкес-Кермене крымских татар сохранились черты физического облика древних готов [Петров, 1929, с. 296-297].

Вид на скалу с храмом «Донаторов» из Черкес-Кермена. Фото Эски-Керменской экспедиции, 1928.
Вид на скалу с храмом «Донаторов» из Черкес-Кермена. Фото Эски-Керменской экспедиции, 1928.

Главной достопримечательностью ущелья является пещерный храм «Донаторов», высеченный в отдельно стоящей скале Кильсе-Кая («Церковная скала»). Он известен своими фресками, изображающими семью жертвователей (отсюда и название от лат. donator – «даритель»), на средства которых был расписан храм, служивший, по всей видимости, семейной усыпальницей.

Искусствовед Е.М. Осауленко полагает, что заказчиками работ выступали князья Феодоро [Осауленко, 2005, с. 108]. Однако маловероятно, что представителей княжеского дома похоронили так далеко от столицы. Донаторы могли быть последними правителями Эски-Кермена, пришедшего в запустение в середине XIV века. Возможно также, что члены этой семьи построили находящийся неподалеку на плато Топшан замок Кыз-Куле.

Черкес-Кермен. Башня Кыз-Куле. Фото: Андрей Васильев (2006)
Черкес-Кермен. Башня Кыз-Куле. Фото: Андрей Васильев (2006)

Впервые под этим названием, означающим «Девичья башня», т.е. башня, не взятая врагом, он фигурирует в путевых записках П.И. Сумарокова, увидевших свет в 1805 году [Сумароков, 1805, с. 47].  Но вряд ли оно древнее и отражает какие-то исторические реалии. Крымские татары нередко называли так самые разные фортификационные сооружения, история и настоящие имена которых давно были позабыты.

Вид на башню Кыз-Куле из села Черкес-Кермен. Фото: Е.А. Голомшток, 1930-е.
Вид на башню Кыз-Куле из села Черкес-Кермен. Фото: Е.А. Голомшток, 1930-е.

В 1821 году здесь побывал академик Е.Е. Келлер, готовивший проект сохранения памятников Крыма. К сожалению, сделанные под его руководством зарисовки местности уже в XIX веке считались утерянными [Тизенгаузен, 1878, с. 390].  В 1933 году на территории укрепления были произведены археологические разведки [Боданинский, 1935, с. 81-87].

Черкес-Кермен. Башня Кыз-Куле. Фото из журнала «Природа» (1915)
Черкес-Кермен. Башня Кыз-Куле. Фото из журнала «Природа» (1915)

Также, как и Эски-Кермен, плато Топшан вытянуто с юга на север. В средние века по нему к башне вела дорога, последние 43 метра которой вырублены в скале. Территория городища, площадью 1,3 га, с трех сторон огорожена отвесными обрывами, достигающими в высоту 20 метров.  Чтобы сделать ее полностью неприступной для врагов, достаточно было преградить им проход с юга, со стороны дороги. Строителям замка весьма помогла особенность рельефа плато: его северный мыс, напоминающий наконечник стрелы, соединен с основным массивом скалы лишь узким перешейком. Здесь они устроили вырубленный в скале ров шириной 5 и глубиной 4,75 метра. Преодолеть его можно было по съемному мостику.

Черкес-Кермен. Детали кладок сводов башни Кыз-Куле с юга с видом вырубки и лестницы в скале. Фото Эски-Керменской экспедиции (1933)
Черкес-Кермен. Детали кладок сводов башни Кыз-Куле с юга с видом вырубки и лестницы в скале. Фото Эски-Керменской экспедиции (1933)

Впритык к нему поставили прямоугольную воротную башню. Она сложена из бута с подтесанной лицевой стороной и сохранилась на высоту до 7,8 метра. В ее южной и северной стенах находятся две сквозные стрельчатые арки. Двустворчатые ворота располагались с внешней стороны. Они открывались вовнутрь и венчались тимпаном. Судя по пазам для деревянных балок от настила боевой площадки, сохранившихся с внутренней стороны, башня когда-то имела верхнюю часть, ныне полностью утраченную. По всей видимости ее венчало шатровое перекрытие, устроенное на парапете с бойницами. Общая высота башни достигала 13,5 метров [Кирилко, 2001, с. 293–297, рис. 6; Мыц, 2009, с. 195].

Предполагаемая реконструкция надвратной башни Кыз-Куле по В.П. Кирилко.
Предполагаемая реконструкция надвратной башни Кыз-Куле по В.П. Кирилко. Вид с юго-востока (ворота условно не показаны)

С восточной стороны к ней примыкала оборонительная куртина с зубцами высотой около 2 и толщиной около 1 метра. Хотя мыс, на котором находилась крепость, заканчивается неприступными вертикальными обрывами, по его периметру был установлен деревянный частокол, предохранявший ее обитателей от падения и от стрел противника  От него сохранились следы постелей и круглые ямы для столбов [Боданинский, 1935, с. 83; Мыц, 2009, с. 195].

План городища Кыз-Куле по В.Л. Мыцу.
План городища Кыз-Куле по В.Л. Мыцу.

В нескольких метрах от башни археологи раскопали остатки небольшой церкви, размерами 7,50 на 4,50 метров. Внутри нее под строительным мусором был найден железный крест с расширяющимися концами, вероятно упавший с крыши храма и пять круглых каменных ядер для небольшого камнемета. В церкви и рядом с ней находилось пять гробниц с человеческими останками [Боданинский, 1935, с. 83-87].

По холмистому рельефу местности к северу от воротной башни можно предполагать наличие построек. Но раскопки здесь не проводились, и поэтому их характер остается невыясненным [Харитонов, 2004, с. 92, прим. 1].

Обнаруженная в ходе археологических разведок керамика, равно как и архитектурные особенности башни позволяют датировать весь ансамбль XIV-XV вв. [Боданинский, 1935, с. 84-85; Мыц, 1991, с. 136; Репников, 1939, с. 81-82]. Таким образом, можно предположить, что крепость Черкес-Кермен была основана после запустения соседнего Эски-Кермена.

Под своим нынешним названием она известна уже с XVI века. Оно переводится как «Черкесская крепость». Видимо первоначально топоним относится к замку с башней Кыз-Куле, а затем его перенесли и на расположенное внизу поселение. Подтвердить средневековую традицию о пребывании в этой местности черкесов удалось советскому исследователю М.Я. Чорефу, обнаружившему в башне адыгские тамги.

Вид на башню Кыз-Куле из ущелья Джурла. Фото: Дмитрий Метелкин (2004)
Вид на башню Кыз-Куле из ущелья Джурла. Фото: Дмитрий Метелкин (2004)

Камень с вырезанными на нем загадочными знаками находится на высоте 2,1 метра от подножия восточной стороны арки внешнего проема башенных ворот.  Несмотря на то, что поверхность его сильно разрушена, некоторые из них около сорока лет назад еще можно было рассмотреть.

Первый знак на камне представляет собой небольшой (3,6 х З,5 см) крест с круглыми завершениями на концах. Он расположен несколько выше основной группы знаков. Хотя кресты встречаются у разных народов, исповедующих разные религии, учитывая наличие близ башни часовни, он, несомненно, служит доказательством христианского вероисповедания владельцев замка.

Под ним находится группа из пяти знаков, размерами 12 на 13 см. Судя по всему, наибольшее значение придавалось второму из них, представляющему лежащую горизонтально лунарную сигму с сильно загнутыми (закругленными) концами. Аналогии к нему мы видим в черкесских тамгообразных знаках XVIII-XIX вв.: у племен Кемгуй (темиргоевцы), Бесленей, Апсуа (абхазцы) и в родовом знаке Бекировых. Наиболее близка нашему знаку тамга Темиргоевского князя Бедрук Болотоко.

Фридрих (Фёдор) Гросс. Черкес-Кермен. Лист №15 из «Альбома видов Крыма».
Фридрих (Фёдор) Гросс. Черкес-Кермен. Лист №15 из «Альбома видов Крыма».

Остальные знаки выполнены более небрежно. Первый сохранился настолько плохо, что четко восстановить его контуры не удалось. Третью тамгу в виде двух, некогда соприкасающихся волнообразных выступов, напоминающих раскидистые рога барана, исследователь сопоставил с адыгскими тамгами Шумнук (бжедухи) и Соншок (бесленеевцы), а также с тамгой Жаноковых. Аналогии четвертому знаку, представляющему собой схематическое изображение головы животного, скорее всего бычка, исследователь усмотрел в черкесских тамгах «Етаухъ» (Кабертай) и Джанаби (Тапанта-абазинцы). Сохранность пятого знака оставляет желать лучшего. Похожие подковообразные тамги бытовали в Крыму и на Кавказе [Чореф, 1980, с. 112-120].

Черкес-Кермен. Фото начала XX века.
Черкес-Кермен. Фото начала XX века.

По мнению М.Я. Чорефа, владельцами Черкес-Кермена могли быть темиргоевские князья, так как остальные тамги оставляли их гости-кунаки. Такой обычай сохранялся в Кабарде вплоть до начала XX века [Чореф, 1980, с. 120]. Это наблюдение вновь поднимает вопрос о связях Феодоро и Кремука, поскольку последний обычно отождествляют с княжеством Кемиргой (Темиргой), а Болотоковых считают его князьями [Скиба, 2016, с. 182-188; Хотко, 2016, с. 53-54].

Крепость утратила своего оборонительное значение после захвата Крыма турками-османами в 1475 году, когда село Черкес-Кермен вошло в Мангупский кадылык.

© Княжество Феодоро, 2021

Библиография

  1. Бернштам А.Н. Жилище Крымского предгорья / А.Н. Бернштам // ИГАИМК. – 1931. – Т. 9. – № 6-7. – С. 1-46.
  2. Боданинский У.А. Черкез-керменское укрепление Кыз-Куле по разведкам 1933 г. / У.А. Боданинский // ИГАИМК. – 1935. – Т. 117. – С. 81-87.
  3. Домбровский О.И. Фрески средневекового Крыма / О.И. Домбровский. – Киев: АН УССР, 1966. – 126 с.
  4. Кирилко В.П. Надвратные башни укреплений юго-западной Таврики (XIV-XV вв.) / В.П. Кирилко // АДСВ. – 2001. – Т. 32. – С. 283-308.
  5. Мальгин А.В. Из наследия А. Л. Бертье-Делагарда / А.В. Мальгин // Крымский музей. – 1994. – № 1. – С. 151-170.
  6. Марков Е.Л. Очерки Крыма. Картины крымской жизни, природы и истории / Е.Л. Марков. – Москва, 1884. – 593 с.
  7. Мыц В.Л. Каффа и Феодоро в ХV веке: контакты и конфликты. Каффа и Феодоро в ХV веке / В.Л. Мыц. – Симферополь: Универсум, 2009. – 528 с.
  8. Мыц В.Л. Укрепления Таврики Х-ХV вв. / В.Л. Мыц. – Киев: Наукова думка, 1991. – 164 с.
  9. Осауленко Є.М. Стінописи «Храму донаторів» в ущелині Черкес-Кермен – взірець «неокомнинівського» напрямку в візантійському живописі ХІV століття / Є.М. Осауленко // Лаврський альманах: Києво-Печерська лавра в контексті української історії та культури. – 2005. – Т. 14. – С. 100-115.
  10. Петров Г.И. Потомки готов в Советском Крыму / Г.И. Петров // Вестник знания. – 1929. – № 7. – С. 296-297.
  11. Репников Н.И. Материалы к археологической карте юго-западного нагорья Крыма (ркп) / Н.И. Репников. – 1939. – 387 с.
  12. Скиба К.В. История «княжества Темиргой» и рода князей Болотоковых в XV-XVIII вв. / К.В. Скиба // Российская государственность в судьбах народов Кавказа. – 2016. – Т. 9. – С. 182-188.
  13. Сумароков П.И. Досуги крымскаго судьи или Второе путешествие в Тавриду. Часть 2 / П.И. Сумароков. – Санкт-Петербург, 1805. – 328 с.
  14. Тизенгаузен В.Г. О сохранении и возобновлении в Крыму памятников древности и об издании описания и рисунков оных / В.Г. Тизенгаузен // ЗООИД. – 1878. – Т. 8. – С. 363-403.
  15. Харитонов С.В. Древний город Эски-Кермен. Археология. История. Гипотезы / С.В. Харитонов. – Санкт-Петербург, 2004. – 156 с.
  16. Хотко С.Х. Черкесские княжества в XIV–XV веках: вопросы формирования и взаимосвязи с субэтническими группами / С.Х. Хотко // Историческая и социально-образовательная мысль. – 2016. – Т. 8. – № 2/1. – С. 46-58.
  17. Чореф М.Я. Адыгские тамги средневекового укрепления Кыз-кулле в Крыму / М.Я. Чореф // Археология и вопросы древней истории Кабардино-Балкарии. – 1980. – Т. 1. – С. 112-120.
  18. Fisher A. The Ottoman Crimea in the Sixteenth Century / A. Fisher // Harvard Ukrainian Studies. – 1981. – Vol. 5. – № 2. – P. 135-170.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Поделиться ссылкой:

Просмотров: 246

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии